Полевой слёт "Сокол-2013"

Приглашение на Масленицу

Пока живет традиция

Праздник Александра Невского

Глядя в глаза

Подготовка к стенке

Пересвет и Ослябя

Анатолий Лебедь Герой России

Беседы с монахом

Встреча со случайным попутчиком


Лекция о геополитике, Украине, национализме и о многом другом, не менее занимательном и полезном, прочитанная ночью в вагоне поезда.

 

Встреча со случайным попутчиком и последующий пересказ состоявшегося с ним разговора – это довольно избитый литературный приём, к которому различные авторы – гораздо более талантливые и маститые, чем ваш покорный слуга – прибегали сотни, если не тысячи раз. Но разве не правда, что случай, а может Провидение в купе вагона или на соседних местах в самолёте на несколько часов сводят нас порою с весьма интересными людьми. И что человек в дороге часто бывает как-то по-особенному раскован. Может быть потому, что вторая встреча едва ли возможна и не нужно особенно беспокоиться о последствиях своих деяний, в данном случае всего лишь слов и мыслей. Дорожный разговор, в общем, ни к чему не обязывает, и если собеседники где-то и приврут или в чём-то ошибутся, никто в последствии не будет хватать их за руку и уличать во вранье или ошибке. Встретились, поговорили, разъехались и всё. Остаётся только послевкусие от встречи и пожелание доброго пути. Бывает, что дорожный разговор не оставляет в душе и памяти большого следа, так, лёгкий трёп для того, чтобы скоротать время. Но если повезёт, то может получиться прямо по пословице: с умным человеком поговорить – ума набраться. А ещё встречи в дороге, случается, демонстрируют удивительные переплетения людских судеб, наглядно демонстрируя, насколько неисповедимы пути Господни.

***

Ранней осенью прошлого года я ехал поездом из Сольцов до Орши. Сольцы – это маленькая станция в Новгородской области, на которой почти все проходящие поезда стоят одну минуту. Те, которые не почти все, стоят аж целых две минуты. Поэтому посадка, если вы не угадали место остановки нужного вагона, представляет собой краткий, но весьма интенсивный забег с вещами вдоль состава, с последующим прыжком на большую высоту, поскольку то, что здесь считается перроном, не приподымается даже над шпалами, не то, что над рельсами. Старожилы утверждают, что так на этой станции было всегда: и двадцать, и пятьдесят и даже сто пятьдесят лет назад, когда железная дорога впервые связала своей звонкой чугунной колеёй Санкт-Петербург с Киевом и Одессой. Зная эту особенность станции Сольцы, сердобольные проводники с высоты своих площадок обычно спрашивают у бегущих сломя голову пассажиров номер вагона, и впускают их к себе, если для них, пассажиров, существует реальная опасность не успеть и остаться куковать со всем своим скарбом на, правильно, на том, что здесь считается перроном. Таким образом, пресловутый «человеческий фактор» компенсирует глупость (или вредительство) неизвестных нам деятелей в недрах РЖД или более раннего образования, составивших такое драконовское расписание движения поездов по… кстати, не только по станции Сольцы.

Высадка же в Сольцах очень напоминает высадку десанта с вертолётов под плотным огнём противника. Это когда винты продолжают работать на полную мощность, а личный состав и снаряжение максимально быстро выбрасываются из машины, которая, опорожнившись, немедленно взмывает в небо, уходя из-под обстрела.

Всё выше написанное относится к той благодатной ситуации, когда поезд идёт по расписанию. Если же поезд, не дай Бог, опаздывает, то начинаются соревнования, кто кого опередит: или пассажиры успеют заскочить в вагоны, или поезд успеет удрать, не взяв никого на борт. У локомотивных бригад, похоже, никак не получается нагнать время на перегонах между станциями, и они навёрстывают его сокращая и так куцые стоянки. А это нервы, нервы, нервы…

Но, всё равно, я люблю уезжать с этой станции и выходить на ней. Я люблю её за провинциальность и архаичность, за малюсенький, вполне возможно, дореволюционной постройки каменный вокзальчик, за деревянный добротный «туалет типа сортир» на окраине перрона, где сохранились остатки печки, которой он отапливался во времена чуть ли не Анны Карениной. Даже за пробежку вдоль состава люблю. А сколько радости бывает, когда, побродив вдоль рельсов, удаётся стать так удачно, что твой вагон тормозит точнёхонько напротив тебя, и ты с достоинством без одышки и испарины водружаешь свои вещи и себя на площадку тамбура! Но в тот раз я стал неудачно…

***

Бежать пришлось вдоль четырёх вагонов, что составляет почти полноценную стометровку. Едва я, порвав грудью невидимую финишную ленточку, вознёсся в вагон, как за моей спиной проводница с лязгом обрушила на место откидную ступеньку и захлопнула дверь. В ту же секунду состав коротко дёрнулся и колёса, подхватив мотив, в той же тональности, что и стальная ступенька, ускоряясь, загрохотали на стыках рельсов. О, этот божественный, ласкающий слух и греющий душу, если вы уже на месте, звук разгоняющегося поезда! Во веки веков да будет прославлено имя того, кто изобрёл железную дорогу!!

Предъявив свой билет, я на несколько часов сделался полноправным членом удивительного человеческого сообщества – пассажиров.

В вагоне было совсем немного людей. Боковые места, на сколько я смог увидеть, были все свободны, да и в купе людей было не густо. (Обычно я езжу плацкартом, потому что, во-первых, купе значительно дороже, а, во-вторых, брать на неполные семь часов поездки купе считаю пижонством и барством.) В моём отделении ехал только один человек, мужчина лет пятидесяти. Когда я вошёл, он лежал на нижней полке. Ответив на приветствие, мой попутчик приподнялся и посмотрел в окошко, за которым мелькали фермы моста через речку Шелонь. В это время мимо нас по проходу, громко разговаривая, продефилировала группа молодых людей. Они были явно навеселе и вели себя довольно развязно. У одного в руках была здоровенная пластиковая бутыль колы, и он отхлёбывал прямо из горлышка. Вагон резко мотнуло, парень не удержал у рта тяжёлую ёмкость, и коричневая пенистая жидкость струёй ударила ему в подбородок, мгновенно залив футболку с какой-то надписью на английском языке. Парень зло матернулся, что вызвало взрыв хохота его приятелей, и вся компания исчезла из поля зрения за переборкой купе. Мой сосед, глазами сделав мне знак, негромко, но отчётливо, чтобы слышал только я, произнёс: «Они даже и не догадываются, что каждый раз прикладываясь к бутылке колы, отсасывают у дяди Сэма». К такому фундаментальному началу знакомства я оказался совершенно не готов и поэтому не нашёл ничего лучшего как выдавить из себя реплику Кисы Воробьянинова: «Да уж…». Сосед, увидев моё замешательство, явно довольный произведённым эффектом хмыкнул и перевёл разговор в обычное дорожное русло. Мы выяснили, как называется станция, на которой я сел в поезд, откуда и куда держим путь, назвали свои имена.

У моего попутчика была манера общения, которая мне больше всего нравится: он не задавал вопросы, как бы выпытывая что-то у собеседника, а начинал говорить о себе первым. Но при этом его фразы были короткими и не выглядели попыткой сделать себя главным объектом обсуждения. Он внимательно выслушивал мои слова и продолжал разговор, отталкиваясь от того, что говорил я.

Наша неординарно начавшаяся беседа пошла бойко, мы как-то сразу ощутили взаимную симпатию, которая только усилилась, когда выяснилось, что являемся земляками. Мой сосед, которого звали Николаем, оказался родом из древнего Заславья, что расположено чуть западнее Минска, а я свой род веду от поднепровских белорусов, то есть происхожу из мест километров на двести пятьдесят восточнее. Но вырос я в Гродно, на самой границе с Польшей. А нынешняя жизнь нас только сблизила: Николай много лет проживает в Санкт-Петербурге, а я в Великом Новгороде. Расстояние между этими городами всего лишь какие-то 180 км., что при российских масштабах – сущие пустяки. В Заславье же когда-то по окончании Белгосуниверситета работала учительницей моя родная, к сожалению рано умершая, тётка – Людмила Павловна. Я рассказал об этом Николаю, но он не знал такую учительницу, вероятно, был ещё мал в её бытность, а вот её муж – Иван Иванович Русецкий – как оказалось, до седьмого класса преподавал математику в классе, где учился мой сегодняшний попутчик. Когда это выяснилось, Николай поднялся, широко раскинул руки и нараспев произнёс: «Земляки!» Мы рассмеялись, обнялись и шутливо расцеловались. Всё, с этого момента контакт установился полный: мы перешли на ты. При таком раскладе вместе можно ехать хоть десять суток и не надоесть друг другу. А нам предстояло в одном купе провести всего лишь несколько часов.

Параллельно описываемым событиям я раскатал матрац, постелил постель, переоделся по-вагонному и уложил вещи в рундук под полкой. Последнее, что я сделал, прежде чем окончательно утвердиться на своём месте, это поставил на стол полуторалитровую бутылку солецкой минеральной воды. Мой сосед с любопытством рассмотрел этикетку и, покачав головой, протянул: «М-да, солецкий полк…» и, не закончив фразу, умолк. Э, да он не так прост, мой новый знакомый.

 

***

Дорогой читатель, я просто обязан в этом месте сделать маленькое отступление. Сольцы для меня это не только станция, с которой я уезжаю на свою малую родину, и на которую возвращаюсь. С этим городком меня связывают и другие очень тёплые и радостные узы. Дело в том, что с тридцатых годов в Сольцах базируется авиационный полк, до войны истребительный, а после войны – полк дальней авиации, сформированный весной 1942-го года. И в этом полку двадцать лет на знаменитой «Тушке» – бомбардировщике Ту-16 – правым лётчиком отлетал мой глубокоуважаемый тесть – Леонид Минаевич, и здесь же, в гарнизоне, выросла его дочь моя нынешняя супруга. 326-й Тернопольской ордена Кутузова тяжёлой бомбардировочной авиационной дивизией, в которую входил солецкий 840-й Краснознамённый ТБАП ДА одно время командовал генерал-майор авиации Джохар Дудаев. Тесть ушёл в запас как раз в тот момент, когда в конце семидесятых полк переходил на, не менее знаменитый, Ту-22М. На самолётах этого типа в том же Краснознамённом 840-м полку летали два одноклассника моей жены, которых я обоих знаю лично. На сегодняшний день в результате «реформ армии», осуществлённых маршалом Табуреткиным (в миру – сугубо гражданским бизнесменом Сердюковым) полк урезан втрое, до одной эскадрильи. Долгое время над базой висела угроза полной ликвидации. В ДОСах (домах офицерского состава) находящихся на прежде закрытой территории гарнизона, начали даже продавать (!) освобождающиеся квартиры всем желающим. Табуреткин, правда, к этому не имеет отношения, подобное безобразие стало твориться при предыдущей генерации «реформаторов». Базу, в конце концов, сильно сократив, оставили в покое. Но и это больно ударило по ситуации в небольшом городке, пострадал и главный храм города Сольцы – Ильинская церковь – где, по словам его настоятеля отца Михаила, офицеры полка и члены их семей в прежние времена составляли большую часть паствы.

В части многие годы существовала традиция: каждые пять лет ветераны с жёнами, детьми, внуками съезжались на День полка. Регулярно на эти встречи приезжал из Харькова, где по окончании службы обосновался вместе с семьёй, и мой тесть. Благодаря деду-лётчику наш младший сын посидел за штурвалом грозного ракетоносца, естественно, на земле. Последний раз тесть приезжал в Сольцы в 2007 году, в 2012-м приехать ему уже не позволило здоровье.

И вот, каждый раз, проезжая Сольцы, я покупаю в дорогу бутылку местной минералки. И не из-за её каких-то уникальных вкусовых или лечебных качеств, а потому, что на этикетке изображён Ту-22М3 в полёте. Такова моя маленькая личная традиция.

Судя по чувству, с которым мой новый знакомый Николай произнёс своё – М-да, солецкий полк… – я понял, что он был хорошо осведомлён о его истории, вплоть до последних мытарств. Единственное, чего он наверняка не знал, так это о моих почти родственных отношениях с этой славной боевой частью. Хотя, как знать…

Мне с самого начала стало казаться, что Николай имеет отношение к армии. На это указывала манера кратко, ёмко и конкретно выражать свои мысли, спортивная фигура, даже в интонациях и жестах сквозило что-то негражданское. Поверьте, человек выросший в городе, буквально нашпигованном воинскими частями, человек, половина одноклассников которого по окончании школы прямиком отправилась в военные училища, и половина этой половины являлась сыновьями кадровых офицеров и даже генералов, чует военную косточку, что называется, кожей. Но я не стал поднимать эту тему, памятуя английскую пословицу: не задавайте мне вопросов, если не хотите, чтобы я вам врал. Да вопросов и не требовалось. Если вначале ситуация была дана мне, что называется, в ощущениях, то теперь ощущения переросли в уверенность.

Итак, уважаемый читатель, теперь ты знаешь обо мне всё, что я хотел тебе поведать, и пришло время двинуться дальше по прихотливой дорожке нашей повести.

***

На столе высилась довольно толстая кипа газет. С разрешения Николая я перебрал её. Большинство изданий были развёрнуты на тех страницах, где размещались материалы по Украине:

– Интересуешься Украиной?

– Да, – коротко ответил он, – Тема, как ты понимаешь, горячая.

В тот момент в Донбассе ополчение Новороссии било украинскую армию по всем направлениям. Украинцев заперли в нескольких котлах и ускоренно «переваривали; со дня на день ожидалось взятие Мариуполя ополченцами.

Видя мой интерес, Николай предложил:

– Я могу отдать тебе все газеты, читай. Всё, что меня интересовало, я из них уже выудил. Но тогда тебе придётся тащить с собой лишний груз. У меня есть другое предложение: времени у нас достаточно, готов сделать для тебя краткий пересказ и анализ прочитанного, как сейчас модно говорить, дайджест.

– Но, как я заметил, у тебя здесь собрана, так сказать, жёлтая пресса, что из неё можно, как ты говоришь, выудить полезного?

– Имянно, друг мой, имянно! Очень умные люди советовали никогда не пренебрегать жёлтой прессой. В ней можно найти архилюбопытные (слово архилюбопытные мой сосед произнёс, грассируя на манер Ленина) и полезные вещи. Притом, в прежние времена как раз жёлтая пресса играла роль сегодняшних социальных сетей, а кто сказал, что этой роли её лишили? А? То-то. Ну, что?

Я посмотрел на часы. До прибытия нашего поезда в Оршу оставалось что-то около шести часов. Ладно, успею подремать часа три-четыре. Дело в том, что в Орше мне предстояло ночью просидеть на вокзале порядка трёх часов в ожидании дизеля на Горки, потом из Горок на автобусе добираться до родного Дрыбина, а оттуда в тот же вечер совершить марш-бросок по железной дороге через всю Беларусь до Баранович, где с накрытым столом меня дожидался старинный друг Серёга Щановский. В общем, день и следующая за ним ночь предстояли хлопотные и во всех отношениях утомительные. Но я не мог отказать себе в «радости человеческого общения», тем более, что передо мной был человек явно неординарный. И я махнул рукой на время и на всё остальное:

– Давай, лабай «Умирающего»!

– Гротеск? Понимаю, – в тон мне ответил Николай, – Разрешите приступить к выполнению задания!

– Разрешаю!

– Есть!

Николай откинулся на стенку переборки, сосредотачиваясь, потёр руки, потом сплёл пальцы и вывернул кисти наружу ладонями.

– Итак, тема нашего сегодняшнего занятия: проблемная Украина вчера, сегодня, завтра.

***

– В первую голову мы должны поговорить о национализме, геополитике и небополитике…

– И что, все эти вопросы освещаются в жёлтой прессе? – искренне удивился я.

Он ответил усмехнувшись:

– Ну, конечно же – нет. Она для этого слишком мелко плавает, ж…а видна. Но эти вопросы важны для глубокого понимания нашей проблемы.

«Ничего себе дайджест начинается», – тогда подумал я, но с другой стороны вызвался, так слушай.

– А как вы относитесь к национализму, молодой человек? – задал вопрос мой добровольный лектор.

– Как, как?! Я, к вашему сведению, вьюноша, махровый белорусский националист с тридцатилетним стажем! Весной 89-го в Менске стоял на митингах под запрещённым тогда «бел-чырвона-белым сьцягам»! Но кроме этого последние лет семь, я являюсь таким же махровым русским националистом.

– Мм, любопытное сочетание. Под мышками не жмёт?

– Верите, нисколечки. Никакого раздвоения личности. Чувствую себя вполне комфортно.

– Что ж, рад за вас. Хотя ваш случай, скорее исключение, чем правило. И всё-таки, национализм, по-вашему, положительное или отрицательное явление?

Вот тут мне пришлось задуматься. Простого и однозначного ответа у меня не было. Николай подождал немного, жестами предлагая мне ответить, а затем продолжил:

– Твоё затруднение с ответом – хороший знак. Ответь ты однозначно в ту или иную сторону, и это означало бы, что ты безнадежен. А так с тобой есть смысл продолжать работать.

– Большое вам человеческое спасибо, за любовь, за ласку!

– Не меньшее – пожалуйста. Но я говорю безо всякой иронии. Национализм на определённом этапе может сыграть некую положительную роль, но он же может и погубить. В, так сказать, гомеопатических дозах национализм даже полезен, а если его жрать, простите, черпаками, то отравишься обязательно, но можешь и окочуриться. Более того, национализм может выступать в качестве индикатора и демонстрировать степень благополучия или, наоборот, неблагополучия в обществе и государстве.

Давай для начала я выскажу ещё одну важную мысль. По моему мнению, наилучшей формой существования всех без исключения народов на Земле является империя. И ещё, империя есть то, что мы обязаны построить по воле Божьей!

– Извольте объясниться.

– Поясняю. Смотри, каждый народ, появившийся на нашем голубом шарике… так, не ржи, ты же понимаешь, что я имею в виду совсем не эту самую братию. И, ваще, что за манера древние смысловые коды отдавать на откуп вырожденцам, извращенцам и маргиналам! Так вот, каждый народ на голубой планете Земля талантлив по-своему. И даже у самого большого народа не будет гениев во всех областях. Поэтому, живя в отдельном государстве, он по определению будет существовать, в определённом смысле однобоко, сообразно своим талантам и достоинствам. Но это же означает, что он никогда не сможет раскрыть свой потенциал до конца. По той простой причине, что будет элементарно затрачивать силы на непрофильную деятельность, а на основную у него будет просто не хватать ни сил, ни времени. Это как у человека. Заставь писателя выполнять все обязанности крестьянина, много он насочиняет? Пару-тройку сказок, да десяток баек. Поэтому крестьяне да рабочие на фабриках романов не писали и не напишут, будьте покойны. Почитай «Мартина Идена» Джека Лондона, там хорошо про это рассказано. А вот в империи имеется такая штука, как симфония или, по-русски, созвучие народов. Каждый в империи поёт свою партию, и, если империя существует правильно, то от каждого народа берётся лучшее, что он может дать, а в ответ, он высвобождается от того, что ему мешает это лучшее на общее благо культивировать.

До этого места понятно? Тогда идём дальше, – и тут Николай, как бы спохватившись, извиняющимся тоном добавил, – Я, брат, человек увлекающийся, меня, бывает, заносит, так что ты, если станет неинтересно, не стесняйся, тормози меня. Тогда поговорим о чём-либо другом или вообще прекратим разговор. Всё нормально? Тогда поехали дальше.

Симфония народов порождает то, что принято назвать цивилизациями. Подчёркиваю, ни один народ, каким бы многочисленным и талантливым он не был, не в состоянии самостоятельно породить цивилизацию. Поэтому, когда мы говорим о русской цивилизации, то мы ни в коем случае не подразумеваем, что её породил один русский народ, как бы мы его не любили и не уважали. Русская цивилизация общее достояние всех народов, в разное время вошедших в состав русского государства. Каждый из них внёс свой вклад в облик и звучание этой цивилизации, и каждому без исключения она по праву принадлежит. И какой смысл сейчас считать, чей взнос больше, а чей меньше. Каждый внёс столько, сколько позволили ему время и обстоятельства. Но принципиально важно сказать, что отпадение каждого народа от общей цивилизации обедняет и его и её. Вот поэтому наши лучшие умы тяжело переживали проблемы и гибель Российской империи, равно как проблемы и гибель Советского Союза. А какой тяжёлый урон понесла и ещё понесёт русская цивилизация с отпадением Украины, стоявшей у самых её истоков! А для Украины так это же вообще катастрофа! Они дурачки у себя там радуются, что участвовали в развале империи зла, как им сказали. А на самом деле они отпилили сук, на котором тысячу лет сидели, да ещё пытаются само дерево свалить.

Слушай, что ты знаешь о геополитике?

От неожиданности я чуть не подскочил. Вопроса в гладкой речи Николая я никак не ожидал, и, не задумываясь, честно по-школьному ответил:

– О геополитике я знаю только то, что она есть. И то, что есть какой-то, по-моему, Дугин, который её то ли изобрёл, то ли открыл, то ли ещё что-то.

– Нормально, для обыкновенного гражданина ты вполне достаточно знаешь. Не буду утомлять тебя подробностями, скажу кратко. Александр Дугин, конечно же, геополитику не изобрёл, она была всегда. Он только активно внедряет её в умы наших правящих кругов, как важнейший элемент понимания мировой политики. А сама геополитика – это, извини за тавтологию, политические, экономические, идеологические, религиозные и военные взаимоотношения различных цивилизаций, вскрытые до самых корней, до самых принципиальных понятий. Ты мальчик большой и понимаешь, что истинные причины многих людских поступков бывают зачастую скрыты очень глубоко и могут иногда совершено не совпадать с поводами, лежащими на поверхности. Человек может думать одно, говорить другое, а делать вообще третье. И, поди, во всём этом разберись. Так же и в политике: тот, кто знает истинные причины событий и явлений – управляет миром, тот, кто довольствуется внешними – вечный должник и терпила.

До сих пор мы с тобой топали исключительно по матушке-земле, а вот теперь пришла пора поднять очи горе. Хотя геополитика и учитывает идеологию и верования, но всё это исключительно в материальном плане, а нас интересует жизнь человеческого духа. Помнишь, я упоминал о воле Божией? Иисус говорил о построении царствия Божьего на земле, определённо, это и есть Его воля. Мы, следуя Его воле, должны на Земле строить империю, которая в своей, так сказать, структуре и деятельности во главу угла ставит божественное. И это уже – небополитика. И геополитика, как бы велика и глубока она ни была, всего лишь составная часть этой всеобъемлющей доктрины. Эх, хорошо сказал, аж самому пондравилося.

По-русски «империя» звучит как «царство». И русский «царь» – это латинский «цезарь» или «император». С момента помазания Иоанна IV на царство Россия взяла курс на создание самого справедливого общества на Земле – Белой империи или по-русски просто Царства. Главой этого Царства, как и Первосвященником Вселенской Церкви, является сам Иисус Христос. Вся жизнь такого Царства направлена вверх, к небу, к Богу. Земное при всей его значимости, но временности и непостоянстве, как и положено, является лишь стартовой площадкой для достижения вечного и абсолютного. Ты, брат, как, нить держишь?

– Слухай, Микола, и это всё ты накопал в своих бульварных листках? Ой, только не надо смешить мои седые бейцы! – я приподнял и хлопнул о стол пачкой газет.

– Прошу заметить, я сказал, что жёлтой прессой не стоит пренебрегать, но не утверждал, что пользоваться нужно только ею.

– Хитёр бобёр!

– А-то! Так вот, мы не знаем и никогда не узнаем, в какой стране бы жили сейчас, и как бы выглядел мир, сохранись на царском троне династия Рюриковичей. Но доподлинно известно, что третий царь из династии Романовых – Петр Алексеевич I – предпочёл всё повернуть на западный манер. Помнишь, как это у Розика: «Сигаретку подвесив на ихний манер – не ищите меня в Вашингтоне». А в Европе (тогда она была ещё не старушкой, а дамой бальзаковского возраста) в это время набирал ход процесс создания новых буржуазных наций, а эти нации начали сотворять жадные, эгоистичные и секулярные мононациональные государства. Определение секулярный понятно? Ну, так, на всякий случай, у нас «секулярный» будет значить «безбожный». А что является движущей силой в создании мононационального государства? Безусловно, махровый национализм и порождённый им национальный эгоизм.

– А это, я так думаю, камешек уже в мой огород!

– Этот, как вы изволили выразиться, камешек в огород всех, без исключения националистов.

***

Читатель, у тебя, возможно, сложилось впечатление, что мы с моим попутчиком вот так сели друг напротив друга и как на занятиях, не вставая, я прослушал длинную лекцию. Отнюдь нет. Дорожная жизнь шла своим чередом. Поезд честно исполнял свои обязанности, то есть, исправно влёк нас «с милого севера в сторону южную», деловито отсчитывая километр за километром, разгоняясь на перегонах и тормозя на станциях, по пути впуская в своё стальное чрево и выпуская из него стайки пассажиров. Мы же с Николаем, ведя беседу, успели неторопливо отужинать, несколько раз на больших станциях подышать на перроне свежим воздухом, почаёвничать. После пары стаканов «чайковского», естественно, мы поочереди отлучались в известное заведение, располагающееся около тамбура. Пока ещё за окошком не сгустились сумерки, мы периодически отвлекались на любопытные виды. Лишь только когда окончательно стемнело, и в вагоне зажгли свет, мы полностью сосредоточились на нашем разговоре.

Разговор для меня делался всё интересней. Я давно уже распрощался с надеждой завалиться на полку и подсобрать силы на предстоящий день. В конце концов, по расчётам у меня получалось порядка восьми часов в Дрыбине, взашей меня никто не гнал, погода стояла замечательная, а начало сентября в наших местах днём мало чем отличается от августа, поэтому можно будет раскинуть уставшие члены где-нибудь на тёплом бугорке. Кстати, так я впоследствии и поступил, предварительно даже искупавшись в родной Проне.

Да, к слову, чтобы не утомлять читателя нагромождением подробностей, в своём пересказе я сознательно убрал всё, не относящееся к основной теме. Иначе, боюсь, получился бы не рассказ, а добрая повесть.


***

– Ты, брате Александре, уже наверно обратил внимание, что мы с тобой движемся по схеме «шаг назад, два шага вперёд». Нам приходится заглядывать в параллельные, так сказать, дисциплины, для того чтобы пояснять основную мысль. Вот и сейчас мы занырнём в историю и посмотрим, как создавались европейские средневековые государства.

После того, как наши ближайшие родственнички – германцы – стёрли в порошок Римскую империю, стало у них как в песне Высоцкого: каждый взял себе удел, кур завёл и в нём сидел, охраняя свой удел не у дел. В каждой деревушке в избушке на курьих ножках под соломенной крышей сидел местный аристократ в стоптанных опорках. Весь его аристократизм заключался в мече и опояске, и именовался он громко маркграфом или ландграфом, или лендлордом, или лендманом, или маркизом, бароном, виконтом в зависимости от страны происхождения. Были ещё дюки, ярлы, принцы, дуки, герцоги, бароны, фюрсты, но объединяло их одно: командовали они в одном, максимум, в двух-трёх нищих поселениях или шайкой таких же оборванцев, какими являлись сами. Все эти громкие приставки «фон», «де», «дю», «да», «ван», «оф», «д» означают одно – «из». Гордое и романтичное виконт де Бражелон – это всего лишь виконт из хутора Бражелон, а в хуторе три дома. Были, правда, ещё и короли, именовавшиеся конунгами, кингами, ре и рю. Положение этих последних ни чем не отличалось от маркизов, баронов и ландграфов. И, самое главное, дрались они меж собой нещадно и постоянно, отбирая последние крохи у крестьян, или самих крестьян друг у друга. И каждый из этих «аристократов» был страшным патриотом своего хутора или местечка! Сам понимаешь, весь этот бульон не мог вариться бесконечно, что-то из него должно было выкипеть. Оно и выкипело. Те, кто посильнее, понаглее, поподлее, покровожаднее и поудачливее постепенно стали подминать под себя слабейших. Графства, герцогства, королевства начали укрупняться; стала выстраиваться иерархия, когда барон ниже графа, граф ниже герцога, герцог ниже короля. Но, всё равно, это было мелко. Территория Большого Британского острова где-то 230 тысяч квадратных километров, это чуть больше сегодняшней Беларуси, так там, в VII веке было целых семь (!) королевств, а ещё отдельно жили бритты, пикты и скотты. Посчитай, сколько в среднем приходилось на одно государство, смех – двадцать с небольшим тысяч километров. И так было по всей Европе. В Германии в десятом веке было больше десятка только крупных герцогств. Империя Карла Великого в IX веке после его смерти сначала развалилась на три королевства, затем на шесть королевств и папскую область. Все эти государственные образования, обрати внимание, не были национальными, хотя формально и называются историками государством франков или государством вестготов, к примеру. Это были династические государства. Некий феодальный род, допустим, графы Анжу или Бурбоны, закрепляется на определённой территории, и начинает грести под себя всё, до чего дотягиваются руки. Графам анжуйским или бурбонам было глыбоко плевать на то, где расположены новые обретения, какие племена и народности их населяют. Главное, чтобы их можно было присоединить к фамильному феодальному дому. В результате получалось, что тот же анжуйский дом, владея во Франции всего лишь небольшим герцогством Анжу и будучи формально французским, под своей властью в XII – XV веках имел английское и неаполитанское королевства и графство Прованс. Не хило, согласись. («Вот это голова у человека, – подумал тут я, – чешет, как по-писаному!») Вот все эти Люксембурги, Бурбоны, Габсбурги, Йорки, Ланкастеры, Валуа сменили на тронах первоначальных Меровингов, Капетингов, Плантагенетов и создали те государства и в тех границах, в которых они подошли к эпохе создания буржуазных наций.

***

– Я, стесняюсь спросить, не очень понял из твоих рассуждений, что такое «правильно существующая империя»?

– Хороший вопрос и хороший признак. Хотя реакция несколько замедленная.

– В смысле?..

– В том смысле, что ты не просто слушаешь, а ещё и думаешь.

Правильная империя та, в основу которой положены нравственно-божественные принципы. Извини за несколько корявый термин «нравственно-божественные», но истинная нравственность может исходить только от Бога и существовать только в Боге, т.е. в вере. Всё остальное, в какие бы пёстрые и привлекательные обёртки его не заворачивали, никакой нравственностью не является, поскольку является изобретением человеческого ума. А натура человеческая имеет трагическое повреждение с момента грехопадения нашего праотца и праматери, и, по моему глубокому убеждению, ничего путного в смысле нравственности изобрести не может. Бог – абсолют и несдвигаемое мерило, а всё земное подвижно и относительно. Поэтому империя, возникнув как правильная, в процессе своего существования вполне способна повредиться, разложиться и погибнуть. Все дохристианские империи в своей основе имели языческую нравственность, гибкую и легко перекраиваемую в угоду моменту и человеку, и вполне естественно, что все, до единой, они сгинули. К сожалению, мы видим, что и все христианские империи (включая самые христианские – Византийскую империю и Русское царство) со временем повредились, т.е. отошли от первоначально провозглашённых принципов христианской морали, проникавшей во все поры жизни, и все, без исключения, погибли. Погибли и мусульманские империи. Значит, суть везде одна и та же: поставил человеческое выше божественного – прощайся с жизнью. Но у нас разговор об этом ещё впереди.

Вот, кстати, это интересно: процессу создания мононациональных государств в Европе предшествовало образование минимум двух империй – Карла Великого и Священной Римской империи. А создание национальных государств шло параллельно с колониальными захватами и возникновением колониальных империй на территории всей Земли. И это было делом рук как традиционно католических стран – Испании, Португалии, католической с некоторыми оговорками, Франции – так и принявших протестантизм Англии, Дании, Голландии, Швеции, позднее Бельгии, Германии и т.д.

***

Европу вполне заслуженно назвали кладбищем народов. Я бы к этому добавил определение – ловушка для народов. Ты помнишь карту Европы?

– Ну, так, в общих чертах.

– Она тебе ничего не напоминает?

– Трудно сказать.

– Ладно, смотри, – с этими словами Николай извлёк, невесть где срывавшийся до этого довольно большой блокнот со вставленной в колечки ручкой. Раскрыв блокнот на чистой странице он, не отрывая стержень от бумаги, одним движением достаточно схематично, но насколько я могу судить, достаточно точно изобразил наш континент. Его действия выглядели весьма уверенными и профессиональными, и, даже, привычными, – Итак, повторяю свой вопрос: на что это похоже?

В ответ я только пожал плечами и на лице изобразил извинение.

– Не рыбак! – безнадёжно махнул рукой Николай.

– Согласен, с удочкой или там со спиннингом – не рыбак. Но с топтухой по Проне и с бреднем по Централке мы с братьями всё детство проходили. А ещё, простым кошиком щурят на перекатах и мелководье в траве тягали.

– Вишь, родное сердце, пальцем в небо ткнул, а в самую точку попал. Именно – бредень. Народы заселяли Европу с востока. А что у нас с востока? Два крыла, северное и южное. Северное крыло – малопригодная для жизни тундра, а за ней суровый Ледовитый океан. Южное крыло – непроходимые или почти непроходимые горные системы и пустыни, Каспийское море, Кавказ и Чёрное море. А между ними на несколько тысяч километров гладкая дорога – степи и лесостепи, частично заходящие за относительно низкие Карпаты, иди не хочу. Вот и шли, не зная, что их ждёт впереди. Сначала бредень широко раскрывался по линии наша сегодняшняя Печенга – Афины, а затем, как и положено, начинал суживаться. А Германия, Франция, Испания и Португалия – это мотня, из которой рыбке, то бишь, народам уже никогда не выбраться. Потому что, вокруг море-окиян, а сзади напирают новые косяки переселенцев. И ничего другого набившимся в европейский бредень народам не остаётся, как изводить друг друга в войнах или вымирать от жесточайших эпидемий. Что и делалось. А выжившие должны безропотно дожидаться в мотне решения своей участи, т.е. когда явится хозяин бредня и употребит их мясо по прямому назначению – в пищу. Потому и кладбище народов, что сотни их сгинули в этой мясорубке безвозвратно. Знаменитый Гай Юлий Цезарь в своих «Хрониках» называет под сотню галльских и германских народов, из которых не выжил ни один. А вот наши далёкие славянские предки по неизвестным нам причинам не торопились в Европу и пришли тогда, когда в ней все места расхватали. Пришлось им остановиться у самого преддверия бредня, чему мы сегодня должны только радоваться. А те из наших, кто всё-таки решил, ни смотря ни на что стать «европейцем» и проник достаточно глубоко во внутрь континента, либо уже давно покойники, как поморяне, лужицкие сербы, ободриты, лютичи, либо влачат жалкое существование в качестве окраинных народов, как сербы, болгары, словаки да и те же словенцы, а из хорватов и поляков сделали современных янычар. Кто такие янычары помнишь?

– Это я помню. Янычары – это болгарские (и сербские, – подсказал Николай), это болгарские и сербские мальчики, которых турки забирали из семей, переводили в мусульманство и обучали воинскому искусству. Потом из них формировали отряды, отличавшиеся особой жестокостью по отношению к славянскому и православному населению Османской империи и её соседей.

– Спасибо за развёрнутый ответ. Садись, пять.

У нас кроме схемы – шаг назад, два шага вперёд – стала вырисовываться ещё и вторая: учитель – ученик. А что, это даже забавно.

– Любопытно заметить, что разгром Западно-Римской империи,– продолжил Николай, – совершенно не обогатил, варваров и наша передовая сытая и благополучная Европа погрузилась в «тёмные века», а по-русски говоря – в дикость, нищету и распри. И длилась эта дикость и нищета аж до конца XI века, когда папа Римский организовал первый и последующие крестовые походы на богатейший Ближний Восток.

Когда говорят о крестовых походах, то почему-то в своих рассуждениях много места уделяют страданиям ближневосточных и североафриканских христиан под пятой мусульманских завоевателей, и совершенно игнорируют факт окончательного разделения Церкви Христовой на западную и восточную, бедственное положение Европы и геополитическую обстановку. Вот вопрос: восточные христиане страдали от мусульман уже с VII века, а крестовые походы в их якобы защиту начались только через триста с лишним лет. Что мешало единоверной Европе вмешаться и оказать помощь раньше? Отвечаю – единая Церковь, Византийская империя и военные действия между арабами-мусульманами и западноевропейскими христианами на собственно европейском континенте.

Византия первой столкнулась с молодой воинственной религией и вела с новообращёнными мусульманами тяжёлые войны, постепенно отдавая территории. Но воевали византийцы с последователями Мухаммеда исключительно в Азии и Африке. На западе же арабы, пройдя победным маршем по Северной Африке, преодолели Гибралтарский пролив и высадились на Иберийском полуострове, который полностью подчинили своей власти. Перевалив Пиренеи, они вышли на равнины Франции. И только там, в серии кровопролитных сражений арабов удалось остановить и оттеснить обратно в Испанию. Так, на всякий случай сообщу, что «реконкиста» или отвоевание Испании и Португалии растянулись на целых восемьсот лет!

Ко второй половине XI века в Европе, Азии и Африке произошли гигантские сдвиги. Сложилась совершенно новая геополитическая обстановка. Арабов на Ближнем Востоке сменили турки-сельджуки. Турки загнали Византию на европейский континент, отняв практически все её владения в Азии. Северную Африку крепко оседлали арабы. В Западной Европе удалось остановить продвижение мусульман, что высвободило большие военные силы. В 1054 году произошёл первый гигантский раскол в христианстве: западная и восточная Церкви объявили друг друга еретиками и отступниками. И, самое главное, на востоке Европы возникло и утвердилось новое гигантское государство – Русь. Это государство взяло под контроль важные торговые артерии: пути «Из варяг в греки» и «Из варяг в персы», ликвидировав при этом Хазарский каганат. Уничтожение каганата оказало влияние на всю дальнейшую историю человечества. И последнее, Русь приняла восточное христианство.

Что это значило? Это значило, что за спиной дряхлеющей Византии складывался новый молодой мощный православный центр силы и, значит, по своей природе противоположный католической Западной Европе. И этот центр силы имел практически неограниченный ресурс роста на север, восток и юг Евразии, о чём даже мечтать не могли европейские государства, запертые в своём неводе. А это уже прямая угроза. Ты думаешь, этого не понимали на Западе? Не надо делать из них дураков! Они были нищими и голодными, но не дебилами. Уж поверь, географию тогда знали очень неплохо. Тем более, что большинство народов пришло в Европу именно из тех мест, которые лежали рядом с Русью, и в их коллективной памяти в виде легенд, преданий, сказок сохранились воспоминания о гигантских просторах Востока. И теперь что-то со всем этим нужно было делать.

Упомяну ещё о двух вещах. На севере Европы в это время сходило на нет одно продолжительное и, в общем-то, бессмысленное явление – движение викингов. В течение нескольких веков варяги или норманны грабили и разрушали европейский континент, пуская на ветер и так скудное достояние европейцев. По рекам они проникали глубоко во внутрь суши, доходя до городов, лежащих далеко от моря. Эти « бесстрашные мореходы и воины, романтики и поэты» терроризировали народы вплоть до Италии включительно. И исчезли, не оставив после себя практически ничего, кроме рун и саг. Разве что ещё продемонстрировали некоторые новые приёмы в мореплаванье и научили европейцев строить килевые суда. Это первое, а второе – Европа начала просыпаться после «тёмных веков». Это выражалось в том, что она начинала производить и торговать. Для производства и торговли необходимы оборотные средства, т.е. – деньги, а вот с этим были серьёзные проблемы. На континенте в достатке для тогдашних нужд имелось железо, олово, свинец, медь, а вот с серебром и золотом, из которых изготавливались деньги, были серьёзные проблемы. Их явно не хватало для устойчивого и быстрого развития. Эту проблему требовалось срочно решать.

Самым быстрым способом разбогатеть является грабёж и обман. Обманом и грабежом в тогдашней Европе обогатиться было сложно: все были примерно одинаково бедными. Оставалось одно – обобрать кого-то за пределами цивилизованной и передовой Европы. Как показывает дальнейшая история, цивилизованные европейцы не погнушались этим способом обогащения. А, попробовав раз, вошли во вкус, и продолжают эту политику по сей день.

Но для первого раза требовалось идеологическое обоснование и дипломатическое прикрытие вторжения, грабежей и убийств. Их обеспечила римская курия. Рим пошёл на разрыв с восточными патриархатами и объявил православие ересью. С этого момента вчерашние единоверцы стали схизматиками. Теперь с ними можно было поступать, как угодно. А целью вторжения было объявлено освобождения гроба Господня из-под власти сарацин.

Ты, наверное, ждёшь, не дождёшься, когда же перейду к Украине? – как всегда неожиданно огорошил меня вопросом Николай, – Поверь мне на слово, к ней мы уже близки как никогда.

– Да мне собственно ничего другого и не остаётся, как верить тебе на слово.

– Вот и славно.

Итак, что же мы наблюдаем? А наблюдаем мы, товарищи, типичную геополитическую игру. Для простых людей доводилось одно, и только посвящённые знали истинные, глубинные цели предприятия.

Однако на подготовку такой гигантской с далеко идущими целями операции требовались опять две вещи: время и деньги. Даже если папа Римский задумал крестовый поход сразу же после разделения Церквей или даже раньше, у него не было возможности немедленно объявить его. Прошли годы, пока разосланные по всем католическим странам агитаторы и посланники, достаточно разогрели энтузиазм народных масс и сумели убедить властителей в необходимости такого похода на Восток.

А вот с деньгами вопрос гораздо сложнее и запутаннее. Первый крестовый поход длился почти четыре года с 1096 по 1099 годы, и по составу и по достигнутым целям был самым грандиозным. Пять армий крестоносцев собирались в пяти разных точках Европы, двигались пятью разными маршрутами и соединились лишь в районе Константинополя. Боевые действия начались уже в 1097 году со вступлением объединённых сил крестоносцев в Малую Азию и закончились только на третий год взятием Иерусалима. И всё это время огромную массу людей и лошадей кто-то должен был снабжать провиантом и фуражом, одеждой и обувью. Одних подков истёрли десятки тысяч! С армией двигались толпы паломников в Святую землю. Они тоже что-то кушали и пили, стаптывали обувку, и снашивали одежды. Три зимы войска и паломники провели в открытом поле или на зимних квартирах. А это дополнительные тёплые вещи и топливо. Конечно, люди взяли с собой в дорогу некоторые припасы и деньги, что-то пожертвовали оставшиеся дома, какие-то суммы дала римская курия, что-то было взято в долг. Но четырёхлетняя (!) кампания требовала огромных денег, которые в случае провала можно было и просто потерять. А успеха никто гарантировать не мог. У самой Европы просто не было таких средств, будь они в наличии, то и такого похода бы просто не потребовалось. И всё-таки деньги нашлись. Откуда? Кто их дал? История об этом неочень распространяется.

Ответ на этот вопрос, судя по всему, лежит ещё ниже, чем истинная, как нам казалось, цель первого и последующих крестовых походов. И приоткрывает самую глубинную и тщательно скрываемую правду.

И тут последовал очередной вопрос, обращённый ко мне:

– Тебе что-нибудь говорят понятия «ашкенази» и «сефард»?

Я напряг память, поморщил лоб, поскрёб в затылке и честно признался:

– Наверное, практически ничего. Если я правильно помню, был или есть такой грузинский режиссёр – Ашкенази. А вот сефард похоже на гепард, это из мира животных что ли?

Николай расхохотался:

– Ну, повеселил! Твои смысловые галлюцинации могут и до цугундера довести!

– Сразу до цугундера, а что я такого сказал?

– Да нет, ничего. Это я так…

***

– Ашкенази и сефарды это две ветви иудеев. Сефарды – потомки ещё библейских двенадцати колен Израилевых, значит, они иудеи не только по вере, но и по крови. А ашкенази – это крещёные в иудейскую веру тюрки Хазарии. Кстати, массовый переход целого народа в иудаизм – явление уникальное и единственное в своём роде, так как это, мягко говоря, не поощрялось, а попросту было запрещено Талмудом. Сефарды после разрушения римлянами в 70-м году второго Храма в Иерусалиме почти в полном составе покинули Палестину и рассеялись по просторам Аравии, Северной Африки и Европы. Ашкенази до разгрома Хазарского каганата Святославом в 966-967-м годах компактно проживали в его границах. После разгрома каганата часть ашкенази ушла на Кавказ, став горскими евреями, часть сбежала в Среднюю Азию и стала знаменитыми в последствии «бессерменами», по-русски – басурманами, часть осела в Крыму, дав начало крымским караимам, однако большая часть через земли современной Украины, Беларуси и Польши двинулась в Европу, но очень, очень медленно. Основные силы ашкенази к началу XX века так и находились на этих территориях. И только в конце XIX начале XX века совершился бурный исход ашкенази в Европу и Америку, а потом в Израиль.

Как видишь, мы с тобой всё ближе и ближе к обещанной мною Украине.

Но нам сейчас важнее то, что и сефарды, и ашкенази, при своих некоторых особенностях и различиях были подвержены одной общей идее. Они должны были обязательно восстановить Храм в Иерусалиме и во главе с Машиахом – Царём иудейским – стать во главе всех народов на Земле.

Теперь, когда мы знаем это, пристальнее взглянем на события крестовых походов в Святую землю.

Первый поход, несмотря на потери, тяготы и лишения длился ровно столько, сколько потребовалось, чтобы взять Иерусалим. Со взятием Иерусалима поход завершился. Цель, освобождения гроба Господня была формально достигнута. Но вот реальной помощи от крестоносцев христиане Малой Азии и Ближнего Востока так и не дождались. Под властью мусульманских правителей оставались такие крупнейшие центры христианства, как Дамаск и Александрия. Крестоносцы же закрепились на узкой прибрежной полоске Святой земли, образовав там королевство Иерусалим, графства Триполи и Эдесса и княжество Антиохия. Следующие два похода – в 1147-1149 и 1189-1191 годах – были предприняты для сохранения завоёванных позиций, но никак не для расширения. В 1187-м году знаменитым полководцем Саладдином у крестоносцев были отобраны Иерусалим, Тивериада, Акра, Тир, Сидон, Бейрут. Последние четыре города в ходе третьего похода удалось вернуть, а вот Тивериада и главная заявленная цель походов – Иерусалим были утрачены окончательно. Ещё раньше в 1144-м году мусульмане отбили Эдессу и Алеппо. В это же время крестоносцы отбирают у Византии остров Кипр и основывают на нём своё одноимённое королевство. Кроме Кипра крестоносцы «отжимают» у византийцев Крит, Родос и целый ряд более мелких островов. Эти острова, как ни странно, попадают под власть Венецианской республики. Кроме того, в третьем походе активно «засветилась» и соперница Венеции Генуя обеспечив своим флотом доставку войск Филиппа II Августа через всё Средиземное море. Ещё в организации походов, оказывается, принимают активное участие Пиза и Ломбардия. Участие чисто торговых республик в, казалось бы, абсолютно некоммерческом проекте пока что выглядит довольно странно и нелогично. Но вот приходит время четвёртого крестового похода в Святую землю…

Саш, давай маленько отвлечёмся. Я, знаешь ли, частенько, бывает, вспоминаю свои юношеские впечатления от рыцарства. Ну, мы ж одни книжки читали! Помнишь – доблестный рыцарь Айвенго, леди Ровена, Фрон де Беф, турниры, замки, менестрели, вольные стрелки, монах Тук, Робин Гуд, фамильные гербы, гордость, честь, король Ричард Львиное Сердце, принц Джон, крестовый поход… Как это всё было романтично и завлекательно. Потом из истории мы узнали о крестовых походах подробнее. Но и там на первом месте были битвы с неверными, рыцарские подвиги во имя освобождения христианских святынь. В наших учебниках чуток лягали и католическую церковь, и папу Римского, но больше за походы безоружных паломников и детей, окончившихся их практически поголовной гибелью. Но в памяти всё равно запечатлелись аскетичные пилигримы, суровые условия пустынь и гор Палестины. Помню, меня поразило изобретение «сюрко», ну, этой полотняной накидки на доспех, на которой вышивался либо орденский крест, либо родовой герб. Я и не знал, что до походов в Святую землю рыцари ходили как бы голышом, с ног до головы завёрнутые в кольчугу. От южного солнца они просто сваривались в железе, как в кастрюле. И тогда кому-то в голову пришла счастливая мысль прикрыться белой тканью, а дальше уже было делом техники разместить на ней отличительные знаки. Хотя теперь я уверен, что рыцари просто переняли у местных манеру носить стальной доспех под лёгкой одеждой.

И вот что, брат, любопытно – когда мы изучали сражения Александра Невского со шведскими и немецкими крестоносцами, мы их совершенно не ассоциировали с теми благородными рыцарями, что пытались отбить гроб Господень у сарацин. Нам говорили о зверствах крестоносцев на славянских землях Поморья, о сожжённых деревнях и городах, о вырезанном населении вплоть до младенцев, всё это повторялось и на псковщине и на белорусских землях. Мы всё это знали, но в нашем сознании, согласись, это были абсолютно разные крестоносцы: одни кровожадные звери на нашей земле, другие – благородные рыцари-пилигримы, сражавшиеся в Палестине. И «Drang nach Osten» был разный. У нас, на севере, это был захват чужих земель, а там, на юге, – освобождение от иноверных захватчиков христианских святынь. Разве не так? Ведь так было? Как сейчас говорят, в массовом сознании утвердилось. А ведь они, Саша, все вылезли из одной и той же преисподней, и творили одно и то же, что на славянских землях, что на землях Палестины, Византии или даже Европы.

Уже много позже, когда я серьёзно изучал крестовые походы, меня поразила жуткая атмосфера вокруг них. Там было всё: политические игры и финансовые аферы, предательства и измены, жестокие убийства и беспощадные расправы, жажда наживы и жажда удовольствий, хитроумные интриги и невероятные амбиции. Но, главное – кровь и кровь, трупы и трупы, десятки, сотни тысяч людских жизней принесённых в жертву. Были там, безусловно, и невероятные подвиги, и благородство, и беспримерное мужество, и самопожертвование во имя ближних, но всё это утопает в море крови, залившей равнины Передней Азии и Палестины.

Там был такой конфликт интересов, завязался такой клубок противоречий, что просто, брат, хренеешь, если не сказать грубее. Византия хочет с помощью Рима поправить свои пошатнувшие дела и попытаться вернуть утраченные земли; Рим желает подчинить себе восточную Церковь; Европа хочет обогатиться за счёт сытого и благополучного Востока; Венеция, Генуя, Ломбардия, Пиза ищут новые рынки и торговые пути, и мечтают о новых территориях; евреи жаждут возвращения Иерусалима и восстановления Храма Соломона. И все вместе, не считая Византии, просто люто ненавидят православие и жаждут его смерти вместе со всеми, кто его исповедует! Всё это завязывается в страшный узел. Гордиев узел, поверь мне, просто отдыхает. Там такой замес!.. Мама дорогая!..

Евреи финансируют одновременно обе стороны конфликта: христиан и мусульман. Им, чем больше будет навалено христианско-мусульманского трупа, тем лучше. Их не останавливает даже рост антиеврейских настроений по всей Европе, которые находят выход в еврейских погромах, осуществляемых по ходу движения крестоносных армий. Византия проплачивает присутствие отрядов крестоносцев на своей территории, но только до того момента, когда те пойдут в бой на полях Анатолии. Рим и европейские короли решают свои задачи. Хуторская аристократия неимоверно размножилась, войны с арабами на западе Европы временно затихли, требовалось, как сейчас говорят, канализировать «аристократическую» массу в новом направлении, а попросту, как это ни цинично звучит в современных терминах, – «утилизировать излишний дворянско-человеческий материал». Его и направили умирать в горах и пустынях Святой земли. Поэтому провальные с точки зрения внешнего контура целей второй и третий крестовые походы, на скрытых контурах абсолютно успешны: людские потери растут в геометрической прогрессии, богатства Востока благополучно перекачиваются на Запад. И все хотят друг друга обмануть.

После окончательной утраты Иерусалима евреи выходят из интриги, потеряв в ней свой интерес. Но аппетиты торговых кланов Италии ещё не удовлетворены. И грядёт IV крестовый поход. Его, уже не скрываясь, полностью финансируют купцы Венеции. Их задача уничтожить главного конкурента на Востоке – Византийскую империю. Войско французских и немецких крестоносцев-нищебродов они откровенно нанимают на службу, поскольку больше никто не собирается оплачивать их «религиозное» рвение. Как известно, кто платит, тот девушку и танцует. Венецианцы грузят крестоносцев на свои суда, довозят их до венгерского порта Задар на Адриатическом море и дают задание этого удачливого конкурента ликвидировать. Послушные воле новоявленных хозяев, кандидаты в рыцари-пилигримы берут порт и город Задар штурмом и разрушают его. После этого войско привозят к Константинополю. В 1204 году несостоявшиеся освободители гроба Господня, разрушив стены, врываются в город, разоряют его, убивают множество жителей и провозглашают создание на европейских землях Византии Латинской империи. Негоцианты и ростовщики Венеции и Ломбардии могут праздновать полную победу!

Потом были ещё пятый, шестой и седьмой крестовые походы, был осуществлён безумный поход детей, но это были уже, так сказать, довески. Всё основное совершилось в первых четырёх кампаниях.

Всё, надоело, вот где они у меня все, – с этими словами Николай зло ткнул себя двумя растопыренными пальцами в горло под нижней челюстью, – пора домой!

– Давно пора, – неожиданно язвительно вырвалось у меня.

– Но сначала подведём итоги.

– В-в-в-в!

– Каждое дело нужно доводить до конца, так что потерпи.

***

Мы с вами, дорогой коллега, только что очень кратко, поверхностно, фрагментарно рассмотрели зарождение и становление того, что некоторые товарищи из учёных громко именуют европейской цивилизацией. Не буду спорить с этим утверждением, хотя имею по данному вопросу и своё мнение. Геополитика же, которую представляет наш глубокоуважаемый современник профессор А.Г. Дугин, неоевразиец по своим убеждениям, считает европейскую цивилизацию цивилизацией моря. А что такое цивилизация моря? Это по своей сути гигантская бездуховная торговая мафия, грабящая всё и вся и ведущая для удовлетворения своих потребностей постоянную военно-политическую экспансию.

Любопытно, что Европу заселяли арийские народы из глубин Азии, оплота цивилизации суши. Да-да, не удивляйся, и латинские народы, включая этрусков, и дорийцы, отнявшие Древнюю Грецию у ахейцев, не говоря уже о германцах и славянах, все они арийцы, родственные иранцам и народам северной Индии. Арийские народы, попав в европейский бредень, духовно повредились. Как и когда это произошло? Это произошло, когда Рим в 146-м году до Р.Х. взял Карфаген, опорный пункт Финикии в западной части Северной Африки. А Финикия – это типичнейший представитель торговой мафии, её, можно сказать, живое воплощение. И размещалась сама Финикия, прошу заметить, на востоке средиземноморья примерно на территории современного Ливана и части Сирии. Основные города Финикии нам хорошо знакомы – это Сидон, Тир, Бейрут, Библ, Акко, Триполи. Чувствуешь, потеплело? Это же, как раз, те города плюс Иерусалим, которые завоевали наши славные высокодуховные крестоносцы, и дальше которых, в общем-то, и не совались! Но сейчас не об этом. А поклонялись финикийцы ненасытному, требующему человеческих жертв семитскому богу Ваалу-Молоху и его такой же ненасытной в сексуальном смысле развратной подружке Астарте. Суровый арийский Рим от финикийского Карфагена подцепил бациллу цивилизации моря и повредился духом. Ещё раньше от контакта с Финикией повредились дорийцы. Ещё буквально пару слов о Финикии. Обычная манера поведения государств цивилизации моря это захват колоний, с последующим превращением их в опорные пункты распространения влияния и сбора даней с покорённых народов. Так действовали финикийцы, так действовали и древние греки. Рим вначале создавал типичную империю. Повредившись, он ещё какое-то время по инерции продолжал это дело, но червь бездуховности уже начал выедать его изнутри. Не спасло Рим даже принятие христианства. Константин Великий, на мой взгляд, почувствовал это и перенёс столицу на восток, где было ощутимо влияние цивилизации суши, основав город практически на пустом месте. Римская империя разделилась на Западную и Восточную. Пусть меня колют шпильками и плюются в мою сторону, но утверждаю, что Восточная римская империя – это цивилизация суши, Западная римская империя – цивилизация моря. А крестовые походы – это не что иное, как первая глобальная схватка этих цивилизаций на европейском континенте и близлежащих территориях.

***

Теперь об итогах крестовых походов.

Цели первого внешнего уровня достигнуты не были. Иерусалим остался за мусульманами, помощи христиане Востока не получили. Более того, ещё во время присутствия крестоносцев на Святой земле положение местных христиан резко ухудшилось, и только поступательно усугублялось после изгнания рыцарей из пределов Палестины. И никто, находящийся в здравом уме, не возьмётся оспаривать тот очевидный факт, что вторжение «освободителей» гроба Господня как раз и спровоцировало гонения на православных по всей территории, контролируемой мусульманскими владыками. Раз.

Но вот со вторым скрытым уровнем – всё в порядке. Полчища нищей хуторской аристократии, кичившейся древностью рода чуть ли не от Хлодвига или Теодориха, были капитально прорежены. Десятки тысяч тел изначальной европейской аристократии сгнивали в придорожных канавах Европы, на равнинах и в горных ущельях Передней Азии, в глубинах Средиземного моря. И только лучшие из них удостоились чести быть схороненными под каменными кенотафами в церквях. Ближний Восток и Византия были подчистую ограблены, их богатства перекочевали на Запад. Византийская империя, сумев восстановиться в 1261-м году, от полученных ударов так больше никогда и не оправилась и доживала свой век, заигрывая и с католиками и с мусульманами. Она подписывала любые унии, вступала в любые союзы, только бы выживать, при этом привычно интриговала и жульничала. Но Ромейская империя уже была повреждена духовно, как в своё время её западная сестра, и, поэтому, в очередной раз восстать из пепла ей уже не было позволено. Агония длилась почти двести лет, и удар милосердия Византии нанесли во вторник 29 мая 1453 года турки-османы под предводительством султана Мехмеда II. (Я уже давно не удивлялся эрудиции и памяти моего лектора, но вот это – «вторник 29 мая» – меня добило окончательно. По-моему, он знает и в каком часу это случилось, и какая при этом стояла погода. Даю честное благородное слово. Знает и скрывает, нехороший человек.) Ещё до падения Византии от неё стали отрывать куски тогдашние «гиены Европы» – Генуя и Венеция, и много чем сумели поживиться. Это два.

Три – это самый нижний и самый секретный уровень. Попытка руками и оружием Европы овладеть Иерусалимом, которую предприняли евреи-сефарды, так же не удалась. И это, весьма вероятно, послужило причиной постепенного охлаждения европейских евреев к идее восстановления Храма и создания мировой империи с царём иудейским во главе. Они очень постепенно и робко берут курс на вхождение в национальные сообщества, среди которых проживают. Азиатские евреи-ашкенази в этот момент оказались как бы в стороне. Но, как показывает дальнейшая история, они сохранили запал и через семь веков именно усилиями ашкенази и руками и оружием европейцев еврейское государство на земле Палестины было, не скажу восстановлено, потому, что это будет неправдой, – образовано.

Но сказать, что иудейство осталось с пустыми руками, это значит проявить невероятную наивность и доверчивость. Во-первых, богатства, Палестины и Византии, оказавшиеся на Западе, превратившись в звонкую монету, тут же были пущены в оборот и в рост ломбардскими и церковными ростовщиками. А кто возьмётся утверждать, что ростовщики эти были сплошь итальянцами или французами по национальности. Как показывает тщательное и беспристрастное расследование, если и были там французы и итальянцы, равно как и другие национальности, то составляли они ничтожное меньшинство в необъятном океане еврейского ростовщичества. И никакие эдикты, буллы, инквизиции и погромы не в силах были это положение исправить. Папе даже пришлось специальным указам освободить рыцарей-крестоносцев от, так называемых «еврейских долгов», иначе бы эти ребята, возвратившись из походов, стали просто рабами своих кредиторов-иудеев. По причине невозможности вернуть кредит с процентами.

Второе и главное. В ходе крестовых походов возникают монашеские рыцарские ордена госпитальеров, иоаннитов, Девы Марии тевтонской и один очень любопытный орден рыцарей-тамплиеров или храмовников. Чем же он так интересен? А вот чем: штаб-квартирой тамплиеров в Иерусалиме являлось здание мечети «Аль Акса», входящее в комплекс дворца Соломона, который в свою очередь находился на месте, где располагался разрушенный иудейский Храм. Всё это хозяйство окружала общая стена, надёжно отделявшая его от остального города. В названии этого ордена – орден Храма Соломона – даётся совершенно точное указание на иудейский иерусалимский Храм. Объяснять его тем, что штаб-квартира ордена и место, где прежде находился Храм, размещаются на одной площадке, по меньшей мере, наивно. Думается, и расположение главной базы ордена, и название не случайны, и несут в себе смысл подчинённости и вторичности католицизма по отношению к иудаизму, то, что впоследствии получило название иудо-христианства.

Католицизм – это повредившееся православие, всё, что происходит от католицизма, – это уже повреждённый папизм. Протестантизм – более повреждён по отношению к католичеству, деноминации, отделившиеся от классических протестантских церквей – более повреждены по отношению к протестантизму. И так на каждой следующей ступеньке, вплоть до образований уже прямо и недвусмысленно порывающих с Христом, Его Церковью и Его учением. Основой этих повреждений являются ереси, каждая из которых вступает в противоречие с принципиальными положениями христианского учения в его изначальной православной сущности. Но ереси, как бы они на определённом этапе не конспирировались, рано или поздно должны выйти наружу и проявить своё истинное лицо. Тайное существование ересей приводит их к измельчению и, в конечном итоге, к гибели. Поэтому ереси вынуждены вступать в бой с официальной церковью в открытую, честно провозглашая свои постулаты. А это позволяет срывать с них фальшивые покровы и выявлять истинную суть. Совсем другое дело тайные общества.

Тайные общества внешне являются абсолютными приверженцами господствующей церкви, вплоть до самых мелких подробностей. Более того, они зачастую объявляют себя даже поборниками веры и как никто другой ревностно относятся к её сбережению. Тамплиеры ярчайший пример такого тайного общества или ордена. Самых известных таких орденов в истории три: рыцари храма Соломона, масоны и розенкрейцеры. Всех их объединяет приверженность к тайным якобы знаниям, идущая от древнейшей еретической секты гностиков, оккультизм, магия и преклонение перед иудейскими символами. Обычно считается, что старейшим из этих трёх орденов является орден тамплиеров. Ордена масонов и розенкрейцеров возникли якобы позже абсолютно самостоятельно и никак не связаны друг с другом. Но есть и другое мнение: все три ордена возникли в эпоху крестовых походов своеобразным перекрёстным опылением. Видишь, даже каламбурчик получился. Они все являются родителями друг друга. Место их рождения – это определённо иерусалимская храмовая гора, и рождены они по воле евреев-сефардов. Не сумев добиться своего в результате проплаченных еврейскими ростовщиками крестовых походов, они заложили в тайники секретное оружии, могущее в нужный момент взорвать не только Европу, но и мир, уничтожить монархии, разрушить государства, разложить и деморализовать общество, расшатать церковные устои. Скажи, что они ошиблись в своих расчётах! Имеющий уши, да услышит; имеющий очи, да увидит. Поставив на крестоносцев, евреи проиграли не войну, даже не кампанию – битву. А война-то вот сейчас и разворачивается, и конца-края ей не видно.

***

Вообще, эпоха крестовых походов имеет все признаки первой по-настоящему мировой войны. В ней сошлись три монотеистические или аврамические религии. В боевые действия были втянуты практически все страны Европы, Средиземноморья и Передней Азии. По продолжительности только один первый крестовый поход близок и к I Мировой войне и ко II. А в общей сложности длительность только крестовых походов намного превышает эти войны. Штаб в Риме отслеживал весь театр военных действий, и при необходимости перебрасывал армии с одного фронта на другой, чего в таких масштабах не делалось вплоть до 1914 года, в ходе кампании создавал новые войсковые соединения. Так тевтонский орден был оперативно отправлен из Палестины на Балтику в Славянское Поморье. В помощь тевтонцам был создан орден меченосцев, после чего оба ордена отправились в Прибалтику, со стратегической целью ударить по Руси, подвергшейся татаро-монгольскому нашествию. Туда же были направлены, находившиеся в стратегическом резерве папской Ставки шведские и датские войска. Так что Русь, не задетая войной на южном фланге, на северном сполна хлебнула тягот глобальной схватки моря и суши.

Ну вот, теперь мы непосредственно переходим к нашей Родине и к её неотъемлемой составной части – красавице-Украине.

Я на радостях пропел:

– Ура-ура-ура-ура-ура! Вся компания хороша!

– Ну-ка, ну-ка, откуда это? Не слыхал. А красиво!

Ага, значит, и я чем-то могу удивить моего начитанного друга.

– Это из казацкого фольклора. Застольная здравица.

– Замечательная здравица, а ну-ка давай ещё разок. Я перейму.

Я запел снова, потом ещё раз. На третий раз Николай уже абсолютно уверенно спел со мной в унисон. Он даже захлопал в ладоши, когда мы складно вдвоём пропели наше ура-ура… Я только предупредил:

– Это исполняется стоя, всеми участниками стола, после того, как чокнулись, и сразу вслед за здравицей опрокидываются стаканы.

– Понял, не дурак, – и Николай негромко, но точно и с удовольствием пропел здравицу ещё раз.

Стоит ли после этого приводить избитую фразу, что талантливый человек талантлив во всём. А, ведь, не удержался – привёл. И в этот момент я так сладко и длинно зевнул, что аж слезинка покатилась по щеке. Николай посмотрел на часы:

– Господи, уже почти три часа ночи! Слушай, может тебе, всё-таки, лучше прилечь хоть на часок. Да ну её, эту Украину.

– Нет уж, дюша лубезьний, раз сказал АБВГД, то и Я говори.

– Спасибо, – явно обрадованный моим ответом заторопился Николай, – я буду краток.

– Как и всё это время, – съязвил я, прозрачно намекая на наш «дайджест».

– Намёк понял, вину признаю. Ну-с, приступим!

***

– Ты знаешь, так много материала, что даже не могу решить, с чего начать. А начнём мы, пожалуй, прямо от печки. От призвания варягов.

Эта история достаточно известная, поэтому опустим детали. Но вот на что хочется обратить внимание: как характеризует русских факт призвания правителей со стороны. Судя по всему, до второй половины XVIII столетия никого этот вопрос вообще не волновал, точнее, такого вопроса в принципе не существовало. И только во времена Екатерины в умах тогдашней интеллигенции забродила, подброшенная шибко учёными немцами, тема «норманнской теории происхождения государственности на Руси». И, как это бывает с подобными вбросами, пошла писать губерния! Возникли целые научные школы и направления, ломавшие копья в литературных сражениях, по поводу, который не стоит и выеденного яйца. Ведь, по сути дела, какая разница кем по национальности был основатель династии, на протяжении семисот лет правления тысячу раз доказавшей свою преданность данной стране и данному народу. С другой стороны, чем плох народ, в своё время угадавший с династией, и прошедший рука об руку с ней путь от раздираемого внутренними распрями данника, до самодержавного властителя «Великия, Малыя и Белыя России, царства Казанскаго, царства Астраханскаго и царства Сибирскаго» и многого чего ещё. В этом вопросе я абсолютно солидарен с нашим знаменитым славянофилом А.С.Хомяковым в своё время высказавшемся в том духе, что призвание правителей со стороны есть практика обычная для тех времён, а потому русских это как не унижает, так и не возвышает. И, вообще, заниматься нужно не глупостями разными, а делами насущными и действительно важными.

Тот же Хомяков считал славян народом промышленным, т.е. относил его к цивилизации суши. Но справедливости ради нужно признать, что изначальное наше государство всё-таки имело все черты, которые обязывают нас отнести его к цивилизации моря. И этому есть объяснение.

Восточные славяне к IX веку являлись данниками, что по терминологии и понятиям того времени означало их полную несамостоятельность, на севере варягов, на юге – хазар. Те и другие контролировали торговые пути по волжской и днепровской водным системам. Из-за внутренних разногласий и общей неопытности в государственном строительстве славяне не могли это иго сбросить. Совершенно логично было попробовать привлечь специалистов со стороны. Вожди крупных северных славянских племенных союзов – словен и кривичей, а также двух больших финно-угорских племён – мери и чуди, под руководством новгородского старшины Гостомысла призывают варяга Рюрика на княжение. В летописях об этом сказано достаточно кратко, но мы должны понимать, что свершилось это не в одночасье. Наверняка потребовалось время и большие усилия, чтобы четырём народам выработать общий подход к данной проблеме. Нужно было в среде варягов найти опытного в деле государственного строительства человека, осторожно, не привлекая к этой теме внимания других варягов, договориться с ним. А для этого необходимо было убедить этого человека в том, что ему выгоднее будет пойти против своих единоплеменников, чем продолжать существовать в привычных условиях. Стороны должны были обменяться гарантиями. Славяне и финно-угры обязывались до последнего быть лояльными новому правителю, а тот, в свою очередь, обещал не бросить в трудную минуту народы, вручающие свою судьбу в его руки. Без всего этого никакого призвания бы не состоялось. А раз оно произошло, значит, высокие договаривающиеся стороны сумели заключить тайный союз до его официального оглашения и осуществления.

Мы не знаем и никогда не узнаем всех тайных пружин тех давних событий, слишком мало дошло до нас свидетельств. Рюрик был изначально явно фигурой компромиссной и вполне возможно мыслился Гостомыслом и его окружением как правитель временный, может даже как эдакий «зиц-директор». В случае неудачи именно на него можно бы было валить всю вину за провал замысла, а в случае успеха под благовидным предлогом или насильственным путём «снять с занимаемой должности» и взять власть в свои руки. Но сегодня мы можем с полной уверенностью утверждать, что Рюрик, к великому нашему русскому счастью, оказался тем человеком, который оказался в нужное время в нужном месте. Что называется, аминь.

***

Наш разговор длился уже больше пяти часов, причём, говорил, главным образом, мой попутчик, я только вставлял реплики. Мы здорово устали, почти выдохлись. На дворе стояла глубокая ночь. Но Николай продолжал свою лекцию размеренно, методично, детально, как-то по-крестьянски обстоятельно. Я внимательно слушал, стараясь ничего не пропустить и не упустить, и вдруг поймал себя на том, что перед моими глазами стали возникать картинки из детства.

Вот дед собирается что-то мастерить по столярке. Он, не торопясь, снимает с полки различные рубанки, фуганки, полуфуганки, «бараны», отборники, шерхебели, зензубели, раскладывает на верстаке, пробует лезвия-железки, если надо – правит. Такой же неторопливой проверке подвергаются пилы, топоры, долота, стамески. Всё, что режет, пилит, строгает, рубит должно быть в идеальном состоянии. Из ящиков вынимаются клещи, чертилки, складной метр, карандаши, гвозди, молотки. Из всего набора инструментов отбирается то, что необходимо для выполнения данной задуманной работы. Лишнее убирается на место… А вот работа закончена. Весь инструмент тщательно очищается от стружек и опилок и раскладывается по тем же местам, откуда был взят. Я, внук, естественно, кручусь рядом, что-то поддерживая или подавая. Дед не читает мне нотаций о необходимости соблюдать порядок. Он просто его соблюдает, и я соблюдаю, хоть мне всего лишь шесть лет. Потом деда не стало, но его дух незримо присутствовал среди нас живых в этом однажды установленном им порядке, который никто не осмелился нарушить до самой продажи дома.

У деда в хозяйстве никогда не было личной лошади, но в пристройке на вбитых в стену деревянных гвоздях висела полная конская сбруя: хомут, дуга, вожжи, чересседельник, недоуздок и, даже, кожаные путы для стреноживания коня, которые по-белорусски называются – «аброць». Что это? Пережиток прошлого? Чудаковатость? Нет, это крестьянская обстоятельность. В хозяйстве всё может пригодиться.

За сараем или пуней были составлены штук сто – сто пятьдесят подпорок для яблонь (дед держал огромный сад). Это тонкие жерди длиной 2,5 – 3 метра с рогаткой на конце. Жерди ошкурены и не просто сброшены в кучу, а именно составлены, и так, чтобы меньше подвергаться воздействию осадков. Это тоже крестьянская обстоятельность.

Вот отец с братьями, моими дядьями, собираются на сенокос. Для своих коров сено косили вручную, потому что участок заливного луга, выделяемый совхозом для этих целей, очень сырой и техника там просто увязнет в торфе. Заранее из сарая достаются косы, вилы и грабли. Инвентарь подвергается ревизии, при необходимости подновляется или ремонтируется. Косы разбираются, и дядька Сева, мастер этого дела, отбивает полотна. После отбивки косы собираются, ручки подгоняются под каждого косаря индивидуально. В поле никто никакими подгонками и ремонтами заниматься не будет – некогда, время дорого, нужно косить и ворошить траву. Не проводится никаких совещаний и согласований. По раз и навсегда заведённому распорядку взрослые мужчины будут косить, а бабы и дети будут ворошить сено, сгребать его в валки. Когда сено высохнет, все вместе погрузят его на телеги и увезут с поля. Дома взрослые будут вилами закидывать сено на сеновал, задача детей утаптывать его. После покоса, разумеется, весь инструментарий возвращается на прежние места хранения. И это крестьянская обстоятельность.

Вот бабушка после вечерней дойки собирает весь дневной надой – летом корова доится три раза: утром и вечером дома, в обед на выгоне – и прогоняет все двадцать-двадцать пять литров молока через сепаратор. Электрический сепаратор ей вскладчину купили дети, наши родители, её сестра – баба Таня – ежевечерне крутит ручку ручного. Молоко, разделённое на фракции по жирности, разливается по глиняным «глечыкам», «гарлачам», стеклянным «слоiкам»-банкам, и ставится в подпол. Холодильника нет и в помине, да он и не нужен в устоявшемся отлаженном крестьянском быту. После этого сепаратор разбирается и моется. Миски, лотки, полтора десятка воронок из нержавейки всегда в одном и том же порядке на ночь раскладываются на рушнике, расстеленном по столу, сохнуть. И так изо дня в день, год за годом. Не торопясь и не опаздывая, методично и размеренно.

Вот в конце лета мы с моими двоюродными и троюродными братьями сворачиваем удочки, бредни, топтухи, телевизоры и прочие рыболовные снасти и складываем их в дровянике. Тут же на зимнее хранение помещаются наши велосипеды. Приехав через десять месяцев, повзрослевшие и подросшие, мы обнаружим оставленное на тех же местах и в том же состоянии, в каком оставили. За год бабушка ни сама не притронулась, ни кому бы то ни было другому не позволила притронуться. Таков железный порядок. И мы с малых ногтей приучаемся к нему.

Господи, как нам в сегодняшнем бедламе не хватает этого железного порядка, ещё в детстве намертво вбитого в людские натуры! Как нам не хватает методичности и размеренности в делах и жизни! Как мы загибаемся без этой крестьянской обстоятельности! Мы, самонадеянные распустившиеся опустившиеся бесхребетные горожане, высокомерно отталкивающие от себя тысячелетние традиции и брезгливо и цинично плюющие в своё происхождение, в свой корень, в свой становой хребет.

***

– Став князем Рюрик начал действовать решительно и энергично. Первым делом он жёстко подавляет оппозицию, выступившую против него и Гостомысла с оружием в руках, и казнит всю её верхушку. После чего обосновывается в Новгороде, фактически сделав его столицей, а двух своих соратников – Трувора и Синеуса – отправляет в Изборск и Белоозеро. Летописи не расшифровывают, что за этим стоит, а мы расшифруем. Смотри, – с этими словами Николай достал уже знакомый нам блокнот и раскрыл его на странице с рукописной картой. Быстрыми движениями он начертил на ней несколько линий и овалов и поставил четыре точки, – это Ладога, где по некоторым сведениям до описываемых событий сидел Рюрик, – возле одной точки Николай мелко приписал – Ладога.

– Вот это – Новгород, – чуть ниже, возле другой точки, которая располагалась рядом с небольшим овалом, он написал – Новгород.

Такую же процедуру мой лектор проделал и с двумя оставшимися точками. Около одной появилась надпись Изборск, около другой – Белоозеро.

– Теперь смотри. Ладога и Новгород лежат точнёхонько на важнейшей артерии пути «Из варяг в греки» реке Волхов. Одна при впадении Волхова в озеро Ладога, другой при вытекании Волхова из озера Ильмень. (Тут до меня дошло, что линии – это реки, овалы – озёра, а точки – города.) Эти два города находятся на землях ильменских словен. Изборск – это уже земля кривичей, а Белоозеро – земля финно-угорской веси. На импровизированной карте появились надписи – словене, кривичи, финны. Значит, Рюрик поставил представителей своей администрации во всех землях, пошедших под его руку. Но это ещё не всё. Как позднее выяснится, он двух своих, как их называет летопись, «мужей», а именно Аскольда и Дира, отправляет далеко на юг в Киев. Киев – это продолжение всё того же торгового пути. Но и это ещё не всё. Белоозеро не только опорный пункт новоиспечённого русского князя, но и город, контролирующий другой путь – «Из варяг в персы» – в его северной части. Вот теперь геополитические амбиции союза племён, призвавшего Рюрика, и самого Рюрика, как руководителя новообразованного государства раскрылись полностью.

То, что по-факту, создал и возглавил варяг Рюрик, было типичное династическое государство. В него с самого начала вошли представители двух этнических групп: славянской и финно-угорской. Дальнейшие события показали, что правящий дом Рюриковичей в первые века своего существования в своей экспансионистской политике не обращал ни малейшего внимания на национальную составляющую. Вплоть до Крещения Русь была обыкновенным языческим государством с полным набором признаков цивилизации моря. И только Крещение и, последовавшее за ним через полтора века драматичное столкновение с военно-политической машиной и, главное, с евразийской в самом чистом виде идеологией чингизидов выковали из маловразумительной рыхлой крицы Киевской Руси чеканную континентальную Русь Московскую, оплот православия и антипод ржавеющей от избытка солёной влаги Европы.

***

Похоже, что у Рюрика было очень много дел на Севере. Создание государства дело непростое, отнимающее массу времени и сил. Тем более, если это государство формируется под боком у геополитического соперника, к тому же уже давно действующего на данном поле, и только за счёт этого имеющего весьма солидную фору. Юная Русь завладела северной частью торговых путей по Волге и Днепру, южную часть прочно держала Хазария. Такое положение дел не могло удовлетворять молодую династию, не для того она приглашалась на трон, чтобы довольствоваться малым. Два медведя не могут ужиться в одной берлоге, два государства не могут удовлетвориться половиной доходов от одного и того же источника. Конфликт был неизбежен. Но он был на время «подморожен» обстоятельствами государствостроительства, которым был поглощён Рюрик со своими «мужами». Экспедиция Аскольда и Дира ушла на юг и там занялась своими делами, потеряв или порвав связь с пославшим её центром. Но самому первому русскому князю не суждено было возглавить русское движение в южном направлении. Оно началось уже после смерти Рюрика, и возглавил его один из его приближённых, известный истории как Вещий Олег.

В 882-м году Олег, будучи регентом малолетнего сына Рюрика Игоря, пришёл с северными дружинами в Киев, воссел в нём на престоле и объявил уже Киев столицей Руси. Но до этого им были убиты Аскольд и Дир, которые, оказывается, вполне благополучно существовали все эти годы в городе, платившем дань соперникам Руси – хазарам.

И вот тут самое время задаться вопросом, а почему это, собственно, Рюрик послал Аскольда с Диром не в Полоцк, стоящий на Западной Двине, которая, так, на всякий случай, впадает в Балтийское море и соединяет его с днепровской системой, и не в Смоленск, стоящий непосредственно на Днепре, а именно в Киев. Смотрим карту, – с этими словами Николай снова обратился к своему блокноту.

– Киев, батя, располагается так, что все притоки Днепра, связывающие его с Европой, впадают в него гораздо выше по течению. Ниже Киева из Европы по рекам в Днепр вы не попадёте, а вот выше, сколько душе угодно. Классическая картинка пути «Из варяг в греки» рисуется так: остров Готланд, Балтика, Нева, Ладога, Волхов, Ильмень, Ловать, волоки, Днепр, Чёрное море, Константинополь. Но был и такой путь: Готланд, Балтика, Западная Двина, волоки, Днепр и дальше по списку. В Днепр попадали и так: Балтика, Нёман, волоки, Березина, Днепр и дальше. Ходили и таким путём: Балтика, Висла, Буг, волоки, Припять, Днепр…, – в процессе рассказа Николай проводил новые линии и наносил новые надписи на карту, вследствие чего, она делалась всё наглядней и понятней.

–Так что, чтобы контролировать весь путь «Из варяг в греки» со всеми его ответвлениями и обходными путями достаточно было держать под своей рукой всего одну точку – Киев, – и Николай на карте поставил три жирные точки и подписал их: Киев, Полоцк, Смоленск.

– Когда рассматриваешь карту и понимаешь, на какой площади развивались события, то невольно проникаешься уважением к Рюрику и его соратником. Ребята мыслили вполне глобальными категориями. Это тебе не из хутора Бражелон на мызу Ля Фер, что за соседним бугром, в набег слетать, тут надо конкретно и географию знать, и в большой политике петрить. Так ведь, знали и петрили. Но не только наши соображали. Хазары тоже, кой чего понимали, поэтому у них было всего два города Итиль на Волге и Саркел на Дону, да в Киеве наверняка стоял хазарский гарнизон, хотя об этом летописи не сообщают. Но по логике событий он там просто обязан быть, или же хазары стояли не сами, а нанимали специальных людей. А в результате ни одна мышь по воде хоть из Балтики в Каспий, хоть из Каспия в Чёрное море, хоть из Чёрного моря в Балтику мимо хазарских карманов проскочить не имела никакой возможности.

Так почему Олег так жестоко поступил со своими, по сути, соратниками Аскольдом и Диром? Опять прямых свидетельств мы не имеем, но вычислить можем. Согласись, за обычный проступок так не наказывали даже в те далёкие и достаточно беспощадные времена. Отсюда можно сделать вывод, что посланцы Рюрика не просто не справились с заданием, а совершили тяжкое злодеяние. Какое тяжкое злодеяние можно совершить, находясь на чужой территории вдали от властителя? Только изменить ему и долгу. Дело в том, что у Рюрика очень долго не было детей, по крайней мере, мужского пола, а, значит, не было и наследника. Князь старился, и окружение уже готовилось вступить в борьбу за его наследие. Не исключено, что Игорь родился уже после смерти отца, иначе трудно объяснить тот факт, что Олег, не будучи князем, взял власть в свои руки и держал её до самой своей смерти в 912 году целых 33 года. Аскольд и Дир также держали руку на пульсе и были осведомлены о положении дел в далёком Новгороде. И в определённый момент вполне могли решить, что хазарская синица в руках надёжней, чем русский журавль в небе. А ещё они могли надеяться, что борьба за власть в столице затянется надолго и там вообще станет не до Киева, поэтому и пошли на службу к хитрым хазарам.

Рождение наследника спутало карты всем, но воспользоваться этим сумел Олег. Он стал регентом при младенце. Олег продолжил линию Рюрика по распространению влияния Руси в южном направлении. Поэтому поход на Киев был неизбежен, но вот возглавлять его Олег, в принципе, не был обязан, тем не менее, он сам ведёт войско. Почему? Причина может заключаться в том, что в Новгороде сильно было влияние тех, кто в скором времени потребовал бы от Олега передать власть законному наследнику престола – Игорю, как только тот достигнет соответствующего возраста. А в Киеве в случае успеха, Олег полный хозяин. Этот город будет олегов, как Новгород – рюриков. Но взять Киев Олег должен сам как боевой князь. И Олег это делает. В то же время он берёт с собой в поход малолетнего сына Рюрика. А это наводит на мысль, что Олег не собирался узурпировать власть, и его длительное правление вызвано другими причинами. Например, неспособностью Игоря к роли правителя. По причине физических или умственных недостатков. Не забудем, что Игорь – поздний ребёнок. Но князем по крови является именно он, и Олег этого никогда не оспаривает.

Была и ещё одна причина, сподвигнувшая Олега на перенос столицы. Северная Русь, усилиями Рюрика и его «мужей» была приведена в полный порядок, а вот, начиная с Полоцка, и далее на юг лежали земли либо независимые, либо хазарские данники. Предстояла борьба за эти пространства, поэтому, вполне логично было иметь стольный град поближе к предстоящему театру военных действий. Здесь Олег неоригинален, это делалось и до него и после.

Во главе северных дружин вместе с малолетним наследником престола Олег спускается по Днепру, по пути взяв под свою руку Смоленск, приходит к Киеву, казнит прежних правителей и объявляет Киев «матерью городов русских». Кстати, почему матерью, ведь и сейчас и тогда слово «киев» было мужского рода? Может потому, что отцом уже являлся Новгород?

Уф, наконец, добрались мы до ворот Севильи. Переведём дух.

***

–Однако, почему я не слышу грома оваций? – пафосно воскликнул Николай, – Наш самолёт приземлился в аэропорту «Борисполь», мы на украинской земле! Пацан сказал, пацан сделал! И где награда?

– Возьми на полке пирожок, откуси и положи обратно.

– Ха-ха, очень смешно. За бородатые шутки нужно наказывать сильнее, чем за бородатые анекдоты. Так мы, дяденька, шутили ещё в пионерском детстве.

– Всё, что могу.

– Понял, а сколько у нас осталось времени до прибытия в славный град оршанский?

– Минут тридцать-тридцать пять плюс стоянка двадцать минут.

– Да-с, не густо. Стоянка – это дело святое, а остальное в наших руках. Продолжим?

– Оф кос, сер.

– Океюшки. Мой длинный и подробный рассказ приводит нас к одному важному выводу. До появления Олега с дружиной северных воинов ни в Киеве, ни в его окрестностях мы не наблюдаем ни малейшего признака государственности. Что вдребезги разбивает байки сегодняшних украинских, как их по моим сведениям называют в Харькове, националюг о необычайной древности ихнего хохлатского государства. В принципе южная и северная группы славянских племён находились в одинаковых условиях, т.е. платили дань. Но вот, что характерно, северные племена сумели объединить усилия и освободиться от ига самостоятельно, а южные продолжали благополучно прозябать под железной пятой иудо-хазар и были освобождены только предками, так ненавидимых сегодня хохлами русских. Заря Руси застаёт предков нынешних гордых укров в состоянии убогих данников. Так что сегодняшнее положение для украинцев, судя по всему, является естественным и, не побоюсь этого слова, изначально приемлемым. Олигарх-иудей, вытирающий о них ноги, роднее и милее хохлам единокровного (?) русака, даже если он поделится с ними последним.

Итак, отметим: свобода и государственность пришла на земли будущей Украины с севера, из России. И первой столицей этого государства был Новгород. Всё остальное – ложь три раза.

Первые киевские князья проводили типичную захватническую политику совершенно в духе цивилизации моря. Олег и Игорь совершили свои походы на Царьград, Святослав добил Хазарский каганат и очистил от геополитического противника и конкурента торговые пути по Волге и Дону, и тоже воевал с Византией. Князь Владимир Святославович совершает поход на независимый Полоцк, в котором, предположительно, утвердилась княжеская династия нерюрикового корня, хотя тоже варяжского происхождения. Взяв Полоцк, будущий креститель Руси вполне в духе того времени хладнокровно убивает самого полоцкого князя Рогволода и всех его сыновей, тем самым лишая княжество наследников трона по мужской линии, княжну Рогнеду берёт в жёны. Она рожает Владимиру сыновей, один из которых – Изяслав – со временем восстанавливает полоцкую династию. Но это уже династия Рюриковичей. С удовольствием замечу, что моё родное Заславье изначально называлось Изяславль, и было построено Владимиром специально для сына Изяслава.

При всём уважении к киевскому периоду истории Руси, он был уже не первым и, главное, не последним. Это был довольно длинный и важный, но всего лишь этап в 1150-летней истории России. Без наглого вранья и беспримерных натяжек сегодняшним строителям национально однородного украинского государства никак не получится сделать его особо значимым. Но они ребята бесстыдные, стараются во всю.

Одна из главных проблем Киева обозначилась практически сразу же. Он стоит на границе лесной и степной зон, и поэтому легко достигается войсками кочевников, коих в причерноморских степях в те времена было великое множество. Святослав очень прозорливо пытался отодвинуть границы от столицы до Волги, Северного Кавказа и Дуная, но у него ничего не вышло. Беда была в том, что за лихим и удачливым князем в новозавоёванные земли не потянулись возы переселенцев. Не было у тогдашней Руси избытка населения для колонизации степных просторов, увы, не было. Избыток появится только через шестьсот лет при далёком потомке Святослава Иване Грозном, и вот тогда Россия смогла взять под себя почти всё, что завоевал когда-то воинственный киевский князь да ещё Сибирь впридачу. А ещё через двести лет хохлы, нарастив под жестоким москальским игом население, вместе с русскими заселят и Дикую степь, и Придунавье, и Крым, и земли на Кубани. А в описываемый нами период давление кочевых орд на киевскую землю только нарастало. И уже с начала XI века киевские князья начинают поглядывать на Северо-восток. Сын Владимира и Рогнеды киевский князь Ярослав Мудрый ставит на реке Волга город своего имени – Ярославль. Дальше больше, Владимир Мономах строит Владимир-на-Клязьме, будущую столицу Руси, его сын Юрий Долгорукий основывает Дубну, Кострому, Переяславль-Залесский, Юрьев-Польский, сын Юрия Андрей Боголюбский фактически порывает с Киевом и перебирается на северо-восток в Русь Залесскую. И это не высосанные из пальца древнеукраинские князья, а всё тот же род Рюриковичей, придя с севера на юг, начинает стратегическое движение на восток.

***

– Мне до слёз жалко сегодняшнюю Украину. Веришь, она ущербна, начиная с самоназвания. В российской традиции эти земли именовались Малороссией. Отбросим в сторону амбиции тех, кто считает Украину Великороссией и началом России. О том, какая Украина изначальная, я проталдычил уже битый час, пускай их. Но в названии Малороссия, на мой взгляд, заключается гораздо больше уважения к этой земле и к её народу, чем в названии Украина. Украина и окраина в русском языке суть одно и то же. Украинами назывались окраинные приграничные районы русских княжеств, чаще всего со стороны степей. Это очень своеобразные территории, как правило, малозаселённые, депрессивные в силу невозможности вести на них нормальное хозяйство. Эти районы подвергались постоянным набегам и разорению со стороны степняков, поэтому народ в них никогда не наживал большого имущества и особо не стремился наживать – всё равно отберут. Люди украин в большинстве своём представляли тип фаталистов и меланхоликов. Разве похоже это на жизнерадостные, жадные до удовольствий, драки и впечатлений, разговорчивые, певучие типажи малороссов? И зачем навешивать на людей ярлыки, которым они не соответствуют по своей природе, только для того, чтобы было не так, как у русских? Но это же убожество и повреждённость.

Где-то ещё зимой, наслушавшись, насмотревшись и начитавшись об Украине, я подумал: вот если образно и не зло попробовать сформулировать суть украинских проблем за последние лет триста-триста пятьдесят, с переходом на наше время, то, что получится? Напрягся, и у меня родился такой образ: красавец стадвадцатипушечный линейный корабль гроза морей и океанов. За годы службы он совершил множество походов, вышел победителем из десятка грандиозных морских сражений. На корабле большая слаженная команда, каждый знает своё дело. Эта команда как зеницу ока всё это время берегла свой корабль, понимая то, что в нём одном их спасение. И вот корабль потребовал капитального ремонта. Для любого организма это нормально, а корабль вместе с командой и составляют единый живой организм. Прославленного ветерана ставят в док и на нём начинаются соответствующие работы. И в это время часть команды сходит с ума от сиденья на суше и под руководством мичмана Коломойского бунтует. Бунтовщики заявляют, что имеют особые права на кормовую часть судна с бизанью и требуют от остальных им их долю выделить. Мало того, они уже приколотили на корме совершенно другое название корабля и утверждают, что так было всегда. Они заявляют, что якобы обнаружили документы, в которых чёрным по белому написано, что кормовая часть линкора намного старше всех остальных частей, из которых он состоит, что команда для кормы набиралась отдельно и на много раньше, чем вся остальная команда. Все годы службы корма против воли её команды была вынуждена находиться в составе единого корпуса корабля, а сама команда подвергалась унижениям и оскорблениям со стороны командования и остальных сослуживцев. Она больше всех страдала от качки, солёных брызг и холодного ветра, кроме того, её (команду кормы) много лет объедали, обносили адмиральской чаркой и обходили наградами. Теперь кормовские требуют полного отделения кормы от остального корабля и жалают присоединить её в качестве боевой единицы к одному замечательному миролюбивому военному флоту, который держится тут неподалёку, и боится подойти поближе исключительно из-за агрессивности и дремучести команды линкора и его ста двадцати орудий.

Понятно, бунт нужно немедленно подавить, мичмана Коломойского с подручными повесить, а остальных бунтовщиков срочно пролечить в психушке во спасение корабля и всей команды, включая и свихнувшуюся её часть. Ибо ни корма с бизанью, ни остальная часть корабля с фок- и грот-мачтой никуда поплыть не смогут и станут лёгкой добычей миролюбивого флота, который за углом ждёт-не-дождётся, когда же наконец обпившиеся до безумия бунтовщики отработают полученную бочку дрянного рома и распилят своё судно.

Смешно? А мне не очень. Думая об Украине, я всё чаще вспоминаю Содом и Гоморру. Господь может просто снять с неё свою длань, и всё, ей кранты. А ведь там чёрт те знает что творится. Одних всевозможных «православных» церквей штук семь действует, это я не считаю нашу Московскую, а ещё католики, иуды-униаты (эти и у нас на Беларуси в конце восьмидесятых зашевелились, да, слава Богу, сдулись) и целая прорва сект, главным образом, – западных. У людей только этим мозги разбиты на части, а их тут ещё выворачивают наизнанку, заставляя кричать славу подонкам-бандеровцам. Чума на оба ваших дома, как говорил Шекспир.

– Ну, а мы им чем-то помочь можем?

– А чем мы им поможем? Агитировать их бесполезно, уговаривать тоже. Мы можем помочь Донбассу победить, и то там ещё куча вопросов.

–Так что же нам делать?

– Взять оружие наизготовку и ждать.

– Чего?

–Того момента, когда ситуация созреет и можно будет всё решить одним-двумя молниеносными разящими ударами. Как в Крыму. У России нету права ошибиться и влезть в длительную полномасштабную войну. Тогда и хохлам кирдык, и нам.

– Так это же цинизм.

– Батя, я не видал людей более циничных, чем хирурги, и более милосердных, чем хирурги. Терапевт будет тебе всем сердцем сочувствовать и кормить таблетками до самой смерти. А хирург режет и там уже без вариантов либо туда, либо туда.

А поезд уже начало кидать из стороны в сторону на бесчисленных стрелках гигантской станции. Колёса забились в истерике, перескакивая с одной колеи на другую. Мощное зарево в небе рассыпалось на множество мелких огоньков фонарей, подсвечивающих сотни километров маневровых путей. Мы на все парах влетали на одну из крупнейших узловых железнодорожных станций бывшего Советского Союза.

– Жаль, так и не успели поговорить, – с грустью произнёс Николай, – а ведь ещё столько можно было обсудить.

– Жаль, – отозвался я, неспешно переодеваясь.

Торопиться не стоило. Стоянка в Орше длинная, не то, что в Сольцах. Однажды проводница забыла меня разбудить, так я успел проснуться, сообразить, где я, одеться и выйти.

***

Николай вышел провожать меня на перрон. Мы крепко пожали руки, и я на прощанье задал вопрос, который давно уже мучил меня:

– Ты потратил на мою особу без малого семь часов, наговорил кучу умных и важных вещей. Я так понимаю, такие знания дорогого стоят. Скажи по-чесноку – почему?

Николай попытался отшутиться:

– Ну, во-первых, эти знания не моя собственность, я только, если можно так выразиться, интерпретатор. А, во-вторых, надо же было чем-то занять себя в дороге двум мужикам в отсутствие водки, карт и женщин.

– Да ладно, не дуркуй. Я серьёзно…

– Что ж, ежели серьёзно, – он на секунду задумался, – ежели серьёзно, тогда есть две принципиальные вещи. Первая, не в силе Бог, а в правде, и вторая, как писал один из апостолов, «отдавая, обретаешь». В наш тёмный криводушный век, всё, что я рассказал, как это ни пафосно звучит, срывает завесы со лжи и мракобесия. То есть выводит к правде, а свет правды, как известно, отгоняет беса, который есть «тьма кромешная и скрежет зубов». Знания под спудом, те, которые тайные, это, брат, не знания, а полная хрень. Знания вооружают и мобилизуют, а незнание парализует и разлагает. Со знаниями надо поступать, как во время войны с листовками. Помнишь, на них внизу или на самом верху была пропечатана фраза: прочитай и передай другому. Вот это наш метод.

– Ну. И что ты приобрёл, поделившись, как ты говоришь, со мной своими знаниями?

– Очень надеюсь, соратника, или, по крайней мере, сочувствующего и уж точно – разбирающегося. А тут действует принцип – чем больше нас, тем меньше их. И ещё, возможно, распространителя.

– Да что вы говорите! И ты вот так с каждым встречным-поперечным?

– Обижаешь… Так я только с теми, кто способен воспринять.

– Значит, я, по-твоему, способен воспринять.

Он взял меня за плечи и слегка тряхнул:

– Мужик, ну что ты маешься. Я же по глазам вижу, что всё ты воспринял и воспринял правильно. Да я бы ни слова тебе не сказал, будь ты пробкой или дешёвкой. Я не мечу бисер перед свиньями, понял.

– Понял, а за свинью ответишь.

– Ох, уж это мне интеллигентское ёрничанье, ну, никакого сурьёзу…

– А как же это – «большие знания увеличивают скорбь»?

– Э, брат, то, о чём говорил Христос, увеличивает личную скорбь. Скорбь от того, что человек понимает какое он грешное ничтожное существо, а у каждого это всё персонально, по-своему. Такие знания толкают нас на личный подвиг во имя Бога! А мои знания толкают ещё и на действия во имя людей. Так что не боись.

В этот момент вокзальное радио что-то промурлыкало. То, что оно сообщило, разобрать было невозможно из-за лязга пустых вагонов товарняка, тянувшегося по путям сразу позади нашего поезда. Но вслед за радио зычным голосом, легко перекрывая все шумы, проводница прочитала своё обычное заклинание: «Провожающие покиньте вагон, поезд отправляется». Николай ткнул меня кулаком в грудь:

– Всё, бывай, с Богом, – и легко побежал к своему вагону, от которого мы успели довольно далеко отойти. Просто дежавю какое-то. Он ловко взобрался по ступенькам, проводница грохнула дверьми, и поезд тронулся. И тут у меня ёкнуло: ни фамилии, ни адреса, ни телефона… Был человек, и нет человека. А поезд уже прощально подмигивал мне красным огоньком последнего вагона.

Нельзя подводить людей, поверивших в тебя. Вот я и написал этот рассказ.

 

 

 

Александр Щербин


В начало

Братство казаков 'Терек'